Две премьеры

Культура21 июля 2009 года

В двух ведущих израильских театрах премьеры: "Анна Каренина" и "Было или не было". Анну Каренину играет Евгения Додина, Ханну Ровину – Елена Яралова. Актриса Евгения Додина шестнадцать лет живет в Израиле, она актриса театра «Гешер», ею сыграно много замечательных ролей в израильском кино, Додина снималась и у известного гол­ливудского режиссера Пола Шредера.

"Анна Каренина". официальный сайт «Габимы»

"Анна Каренина". официальный сайт «Габимы»

Известие о том, что ведущая актриса "Гешера" заня­та в совместном проекте «Габимы» и театра Беэр-Шевы и сыграет Анну Каренину, для многих стало неожиданным.
Идем к художественному руководителю «Габимы» Илану Ронену. Фото из спектакля «Гадибук» в постановке Евгения Вахтангова традиционно украшают кабинеты главных режиссеров «Габимы». Раньше Янкеле Ацмона, теперь Илана Ронена. Это дань уважения к тому, что первая «Габима» приехала из Москвы. И говорила по-русски. Здесь же портрет великой Ханны Ровиной, на который смотришь, сидя в кресле у стола. Здесь чтят традиции.

Мы готовимся ставить «Анну Каренину». Это совместный проект с беэр-шевским театром.
Анну будет играть Евгения Додина. И я горжусь, что именно эта актриса, которую я считаю очень талантливой, женственной, тонкой, стильной, будет на нашей сцене воплощать образ, созданный Толстым. Все сложилось для нас благоприятно, совпали планы, вышло удобное для всех расписание, пока все идет хорошо. Додина может подойти к подлинному раскрытию этого образа, я в это очень верю, у нее есть та оригинальность, которая делает каждую работу актрисы событием. Акцент в нашей стране – дело обычное. И на театральной сцене тоже. В нашем творческом коллективе есть люди, которые могут помочь мне точнее передать время, атмосферу, стиль жизни, менталитет, глубже проникнуть в суть первоисточника – это художник Елена Керлих, хореограф Марина Белтова, я очень надеюсь на их поддержку. (http://www.mabatru.co.il/content/view/1480/88// – Инна Шейхатович "Ветер над площадью "Габимы").

- Последнее время я мно­го снималась в кино. Когда мне предложили сыграть в «Га­биме» роль Анны Карениной, мы с Евгением Арье (художественный руководитель театра "Гешер") решили, что это совсем неплохо – поработать с другим ре­жиссером, другими актерами,- рассказывает актриса.

Актрисе понравился текст пьесы Хелен Эдмондсон, в которой рассказывается история отношений от лица двух персонажей – Карениной и Левина, которые в ро­мане встречаются лишь в конце. На сцене герои появляются в начале спек­такля, и Анна с удивлени­ем спрашивает Левина: «А ты здесь как оказался? Ведь это моя история». «И моя история то­же, – отвечает он, – давай по­смотрим». По замыслу Эдмондсон они переписываются. И в письмах рассказывают все о себе, о жизни, о мире. Левина играет Рами Ойбергер, Вронского – Юваль Сегаль, Каренин – Алекс Анский…

- Вначале мне было не­ легко. Знаешь, ведь эмоциональная связь с режиссе­ром у актеров порой быва­ет крепче, чем у супругов, когда понимаешь друг друга по взмаху ресниц. «Анну Каренину» ста­вит художественный руково­дитель «Габимы» Илан Ронен, замечательный режиссер. Он понял меня гораздо раньше, чем я его, и у нас с самого начала уста­новился хороший контакт. Что же касается нового для меня кол­лектива… я чувствовала се­бя примерно так же, как в то время, когда приехала в Из­раиль: вокруг другие люди, иной уклад, и нужно ко все­му привыкать, но при этом не потерять себя. Мое преиму­щество в том, что я пришла сюда только на проект, приезжаю к нача­лу репетиции, после окончания еду домой. Когда ты ра­ботаешь в другом театре и не участвуешь в его жизни – это особое ощущение…
Получая роли такого мас­штаба, в первый момент ис­пытываешь напряжение – в спине и затылке, потом это постепенно проходит. Когда я репетировала в «Гешере» Медею, у меня температура подскакивала до сорока. А с Анной Карениной было что-то на грани мистики. Семь лет назад, когда вышел пе­ревод романа на иврит, меня попросили прочесть монолог главной героини – и это про­исходило в «Габиме». Вот та­кое странное совпадение…

Зрители видели Анну в исполнении Аллы Тарасовой, Татьяны Самой­ловой, Греты Гарбо, Вивьен Ли, теперь – в исполнении Евгении Додиной. Все они разные, но все же есть нечто, объединяющее их помимо сюжета: актрисы играют бла­городную женщину, аристократку, в которой течет голубая кровь. То, что по-настоящему трогает нас в любом виде искусства, это реальные человеческие истории и реальные человеческие чувства – любовь, ненависть, ревность, зависть, гордыня… В истории Анны все это есть.
Евгения Додина считает, что в момент, когда Анна открывает в себе «другую» женщину, способ­ную на очень сильные чув­ства, она начинает разрушать себя, свою жизнь, жизнь сво­их близких. Ее обстоятель­ства ужасны: выбор между чувством и долгом, любовью и ответственностью перед семьей заводит ее в тупик. Умная, добрая, хорошая Анна погибает оттого, что за­путалась в себе, и любой человек, находящийся рядом, ста­новится несчастным. Но не­счастнее всех она сама – за нее все решают обстоятель­ства. Гениальность романа в том, что каждый персонаж по-своему прав и вызывает сочувствие. И это передано в спектакле. Спектакль – история большой страсти, большой любви, несбыв­шихся надежд. "Вы откройте газеты, о чем они каждый день пишут? О трагедиях семей, об убийствах на бытовой почве, о драмах мужчин и женщин. О любви. О несчастной, чаще всего…Отелло и Карениных море, они вечные, их истории никогда не устареют. Люди не изменяются, не изменяются их сердца. Они ничему не учатся", – объясняет режиссер Илан Ронен вновь обращение к роману Л.Н.Толстого. (http://www.mabatru.co.il/content/view/1480/88// – статья И. Шейхатович "Ветер над площадью "Габимы").

Примеряла ли актриса на себя эту историю?
- В каждой женщине живет эта потребность в любви: не бы­ло бы Вронского, был бы кто-то другой. Я думаю, что в каждом из нас заложена страсть к само­разрушению, вопрос только в том, насколько ты можешь этому противостоять. Я человек в каком-то смыс­ле тотальный, но умею себя останавливать. И об­стоятельства у меня совсем другие: у Анны не было ни­чего, кроме светской жизни, и воспитанием ребенка за­нималась гувернантка. Я в этом смысле более защище­на, мне есть куда убежать от жизни. У меня есть театр, ки­но… Кстати, вчера я была на радио, где звукорежиссер вдруг сказал: "Невозмож­но сыграть Анну Каренину. Ею надо быть", – на что я ему ответила: "Невозможно ею быть, иначе – не выжить"(Шелли Шрайман, статья "Анна и Ханна"в журнале "ШАРМ").

"Анна Каренина" на иврите, в израильском театре – это, наверное, что-то совсем иное, чем на российской сце­не… Все-таки другие культур­ные традиции, ментальность.

- История Анны Каре­ниной настолько жизнен­ная, человеческая, что все остальное не имеет значе­ния. Перечиты­вая роман, я с каждой страни­цей открывала в нем новые пласты и не переставала удивляться тому, столько в нем совсем не случайных совпадений… Могу сказать одно: спектакль получает­ся неожиданный. На сце­не происходит много па­раллельных вещей – в такой клиповой манере, и этим он отличается от класси­ческой истории, звучит современно.
…Премьера «Анны Карени­ной» состоялась в Беэр-Шеве. Зал был полон. Действие за­вораживало, не отпускало ни на минуту. Евгения Додина, как всегда, была очаровательна, и партнеры у нее были достой­ные. Похоже, у спектакля бу­дет долгая жизнь.

В то же время актрисе Додиной предложили в Камерном театре роль Ханны Ровиной в спектакле «Было или не было», но все затягива­лось, никак не могли определиться с датами. Надо сказать, что роль Ханны Ровиной Додина уже сыграла несколько лет назад в фильме Лины и Славы Чаплин. От роли пришлось отказаться. Художественный руководитель Камерного театра Омри Ницан говорит, что понимает выбор актрисы, которая не могла отказаться от роли Анны Карениной (обида в голосе все же звучит). Актриса Лена Яралова считает, что "Евгения Додина уже сыграла Ханну Ровину в кино, и, как человек творческий и замечательная актри­са, вполне естественно, хочет попробовать себя в другой роли".

Художественный руководитель Камерного театра Омри Ницан на роль Ханны Ровиной пригласил Елену Яралову. Прежде он предложил ей сыграть в спектакле "Воспоминания о Брайтон-Бич" по пьесе Нила Саймона вместо Шери Голан, которая в это время была в больнице. Замена была срочной – до спектакля оставалось меньше суток. После спектакля актриса получи­ла от режиссера большую корзину цветов. Режиссер заговорил с ней о роли Ханны Ровиной, которую по первоначальному замыслу должна была играть Евгения Додина.
- Пьеса написана с большой любовью. Ее автор Эдна Мазия – человек с хорошим вкусом и потрясающим чувством языка. Все лето она вносила в текст исправления: сейчас мы репетируем уже шестнадцатый вариант пьесы. Действие происходит в кафе – роман Ханны Ровин и Александра Пэнна был достоянием общественности. Его не должно было быть ни по каким законам, но это случилось.

Пэнн – нищий поэт, пишущий "в стол". Ханна Ровина – «королева еврейского народа», звезда такой величины, равных которой теперь нет. Когда актриса едва не умерла, главный раввин Израиля готовил для ­нее специальную молитву. Роман случился, но актриса оста­вила поэта, продолжая любить, – рассказывает Елена.

Эдна Мазия считает, что Ровина хочет всецело принадлежать теа­тру, а Пэнн ей мешает. К тому же Пэнн – нена­дежный отец. В исто­рии любви Ханны Ровиной и Александра Пэнна есть безумно притягательная, но разрушительная энергия, как и в пьесах «Мастер и Маргарита», «Медея», «Макбет»…
Актриса Яралова рассказывает, что когда она начала читать о Ро­виной, то сразу представи­ла себе фигуру на постамен­те. Не актриса, не женщина – символ. На фотографии: маленькие глаза, краси­вой ее не назовешь. Современники восхищенно вспоминают "ее замечательные глаза и осанку, как у королевы". Елена поняла, что Ровина подчерки­вала глаза, и каждое движе­ние у нее было не случайно, ведь "она трагическая актри­са". И еще один вывод: "у нее было дикое количество романов, мужчины ее обожали. Что же это за женщина была на са­мом деле?! Мужчины ценят личность, но влюбляются они все же в женщину. Зна­чит, в ней было все…" Их история была необык­новенной, прошло шестьдесят лет. Пэнн был анархистом и проповедовал свободу, но Ровина положила конец этому роману, потому что она была сильнее.

- Я думаю о Ровиной, которая решилась на раз­рыв, когда у нее был уже ребенок от Пэнна. Что это было? Страх, что ее бросят? Или настоящая причина в том, что он мешал ее профессии? Ведь театр требует от актеров невероятной концентрации. Я все вре­мя проецирую эту роль на себя, пытаясь понять: а что происходит со мной, с моей жизнью? Я реши­ла взять дочери кота, а мама говорит: «Лучше бы ты завела в доме мужчину…» Ну, где я найду время для этого несчастного человека при моем жест­ком графике? Я живу театром и этим счастлива, и почему нужно что-то менять? Я понимаю, когда-нибудь работа закончится… и что тогда? Ровина в конце жизни осталась одна. Ровину я люблю и понимаю – это женщина, которая всегда должна была держать себя так, чтобы ни у кого не возникало и тени сомнения, что у нее всегда все в порядке. У меня тоже бывают такие ситуации, когда приходится; улыбаться чаще, чем обычно, потому что ты на свету и все ждут твоей реакции. Но никто не видит, чего тебе это стоит, когда ты возвращаешься домой одна. Начинаются премьеры. Наш спектакль "Было или не было" – спектакль о большой страсти и о боль­шой любви.

Мелодия любви – Давид Шварц