Израильская архитектура в ХХ веке

Культура21 июля 2014 года

Израильская архитектура – что она собой представляет? Как строился Тель-Авив и что стало ведущим архитектурным направлением в первой половине прошлого века? Как выглядела израильская архитектура к концу века минувшего? 

Где бы не селились иммигранты, они всегда стремятся воссоздать обстановку той страны, откуда приехали. В середине XIX века, когда в Иерусалиме начало расти число выходцев из Европы, первыми заявили о себе христиане, строившие здания в привычном для них стиле: россияне возвели Русское подворье в виде крепости, в центре которой находилась церковь с куполами-луковками, окруженная массивным вытянутым строением монастырской гостиницы.

Русское подворье. Фото: Википедия

Поблизости строили эфиопы в своем национальном стиле. Тамплиеры (храмовники) создавали свои кварталы в Хайфе, Иерусалиме и Яффо, используя градостроительные традиции Южной Германии. Европейцы привезли на Ближний Восток и монументальный архитектурный стиль с террасами и уступами – их крупноблочные здания больше подходили для северных краев, особенно покатые черепичные крыши, способные выдерживать снежные бури, – и технологию строительства из дерева, которая не годилась для здешних мест из-за дефицита древесины.

В архитектуре христиан отразились их захватнические устремления. Религиозная мотивация служила лишь прикрытием политических целей: установить и закрепить свое влияние в слабой, распадавшейся Оттоманской империи.

Именно тогда европейские страны бросились делить легкую добычу. Церкви и монастыри, школы и сиротские приюты, больницы и посольства, обеспечивая в первую очередь физическое присутствие новых завоевателей, превращались в своеобразные «поселения», позволявшие закрепиться на новом месте. В Иерусалиме поднялись церковные шпили; они гордо возвышались над минаретами исламских мечетей, оттесняя их на задний план.

Поскольку в начале XIX века среди местного населения еще не было умелых строителей и англичанам пришлось завозить даже каменотесов из Мальты, иностранные архитектурные стили беспрепятственно завладели ближневосточными ландшафтами. Именно тогда давно канувшие в лету крестоносцы, возможно, в свою бытность того не подозревая, одержали запоздалую победу в давнем конфликте с мусульманами, оставив после себя христианское присутствие на Святой земле. Это они создали целую сеть школ и социальных учреждений, заложив основы последующей европеизации этого региона.

Вилла Deccan в Иерусалиме. Фото: Вера Рыжикова

Итак, коренное население стало подражать европейскому архитектурному стилю. Зажиточные арабские семьи, покидавшие Старый город Иерусалима, строили европейские виллы и дворцы, хотя продолжали украшать их традиционной мусульманской символикой. Растущие города наполнились типично европейскими зданиями с террасами и покатыми красно-черепичными крышами.

Мишкенот Шеананим. Фото: Википедия

Евреи, прежде арендовавшие жилье у арабов, тоже начали создавать свои отдельные кварталы. Первым в Иерусалиме появился квартал Мишкенот Шаананим (буквально: «Мирные жилища»). Он был построен в 1860 году при поддержке британского филантропа сэра Мозеса Монтефиоре и представлял собой группу вытянутых строений, увенчанных покатыми крышами из красной черепицы. Затем община бухарских евреев построила на севере города свой квартал в виде замкнутого комплекса, состоящего из массивных типовых домов, тоже с красными черепичными крышами. Подобным образом строились и такие иерусалимские кварталы, как Меа-Шеарим (Сто ворот) и Нахлаот (Наследия), а возле улицы Яффа – Неве-Цедек (Жилища праведных) и Неве-Шалом (Мирные жилища).

Именно тогда архитектура Эрец-Исраэль приобрела три характерных особенности:
1. отсутствие привязки к местным условиям;
2. крыши из красной черепицы, ставшие символом еврейского присутствия и воплощением «идеального» дома;
3. замкнутые, «геттоподобные» кварталы с однородным в этническом, религиозном и социальном отношении населением. Первоначальное стремление селиться отдельно от арабов перешло со временем в традицию раздельного проживания еврейских общин, делившихся по образу жизни и по странам исхода.
В 20-х годах ХХ века, когда растущие волны иммиграции привели к оживлению строительства среди еврейского населения, на побережье Средиземного моря возник Тель-Авив – воплощение затаенной мечты о восточно-европейском городе.

Площадь Дизенгоф. Фото: Википедия

Инженеры и архитекторы, родившиеся в России и Польше, воссоздавали под голубым небом и палящим солнцем Одессу, Москву и Варшаву. Формой, стилем и декоративными особенностями построенные ими здания соответствовали климату Восточной Европы: массивные, с большими окнами, балконами, башенками, мансардами и характерным орнаментом.

Такая эклектичная концепция оказалась достаточно гибкой, чтобы плавно перейти в «ближневосточный» стиль, который появился именно тогда и оказал заметное влияние на живопись, литературу, театральное искусство, хореографию и музыку. Сторонники этого стиля опирались на идеологию возврата к библейскому периоду, прослеживая связь между возвращением еврейского народа на свою землю и древней культурой средиземноморского бассейна.

Гимназия Герцлия

Так, спроектированная в 1910 году Йосефом Берским гимназия «Герцлия» в Тель-Авиве сочетала в своей архитектурной композиции элементы, заимствованные из Месопотамии (родины Авраама, праотца еврейского народа), и черты местной арабской культуры. Такое сочетание удачно вписалось в контуры монументального, типично европейского строения. То же самое можно сказать и о здании Техниона в Хайфе, спроектированного Александром Баервальдом, и о тель-авивском доме Бялика (архитектор Йосеф Минор).

Дом-музей Х.Н. Бялика. Фото: Вера Рыжикова

Этот дом представляет собой фешенебельную виллу с типично мусульманскими элементами, включая окна типа «фонарь» с деревянными переплетами, узкие арочные окна, потолки в виде усеченного купола и керамическую облицовку с декоративными библейскими сюжетами, разработанными в иерусалимской академии искусств Бецалель.

Дом-музей Х.Н. Бялика. Фото: Википедия

В том же духе работали британские архитекторы, приглашенные в Палестину мандатными властями. Добротные здания, построенные Холидеем, Хэррисоном и Чейкеном, отражали типично английскую колониальную философию с некоторым реверансом в адрес местной культуры. Образцами такого архитектурного стиля могут служить бассейн и внутренний дворик в музее Рокфеллера (автор Хэррисон), арочные конструкции и армянская керамика Холидея в Шотландской церкви.

Вилла Deccan в Иерусалиме. Фото: Вера Рыжикова

Между тем, еврейское строительство с привязкой к местным условиям оказалось чревато противоречием. С одной стороны, представители первых волн алии видели в арабской культуре законсервированную библейскую традицию. Возвращение в страну патриархов было для них связано с возвращением в библейскую эпоху, с временем еврейской государственности и сельскохозяйственного труда, с древними пастухами и крестьянами, с мифическими героями и с исконным образом жизни. Живым напоминанием той эпохи были для них местные арабы и бедуины, их жизненный уклад и внешний облик. Многие обитатели новых еврейских поселений, а позже и члены Пальмаха (вооруженных отрядов еврейской самообороны, ставших со временем ядром Армии Обороны Израиля) старались подражать коренному населению. Между мечтой о «народе на своей земле» и арабским присутствием протянулась духовная ниточка.

С другой стороны, этот ближневосточный романтизм оказался недостижимым идеалом из-за реальной войны между евреями и арабами. Арабские волнения 1921 и 1929 годов и формирование палестинского национального сознания после яростного арабского бунта 1936-1939 годов разбили вдребезги мечту о слиянии с арабским миром.

Постепенно в стране сложилась другая концепция – «концепция крестоносцев». Она поощряла импорт зарубежной культуры, дав толчок новому чувству превосходства над местными жителями и стремлению к отличию и уникальности. Еврейское поселение, киббуц или мошав, символом которых служили маленькие стандартные домики с белыми стенами и красными крышами, аккуратно спланированные и утопавшие в густой растительности, резко контрастировали с арабской деревней, которая поднималась как бы прямо из грунта, с ее хаотично разбросанными домами и без всякой зелени. Водонапорная башня стала ориентиром еврейского поселения, противостоящим исламским минаретам.

Здание в стиле баухауз. Фото: Википедия

В 30-х годах в Палестину вернулась группа молодых архитекторов, обучавшихся в Париже, Берлине, Генте и других городах. Тогда же началась новая волна репатриации, вызванная приходом к власти нацистов в Германии. С этой волной прибыли архитекторы, увлеченные духом западноевропейского авангардизма. Их объединяло неприятие преобладавшего тогда эклектизма и стремление утвердить более современную концепцию строительства с учетом местных условий. Сторонники такой концепции отвергали сюжетно-тематический уклон, символизм и декоративное начало в архитектуре. Они признавали лишь чистейший абстрактный функционализм.

Ле Корбюзье, увлекшийся поисками ранее неведомых, здоровых, светлых, чистых и целесообразных архитектурных форм, открыл для себя Средиземноморье и «белые города» юга Испании, французской Ривьеры, южной Италии, Греции и Турции, а также города Северной Африки с их кубообразными строениями, плоскими крышами и белыми стенами, разделенными на мелкие элементы. Он трансформировал эти черты, превратив их в главные компоненты своего творческого почерка, и как бы привез средиземноморское побережье в Париж, а его ученики и подражатели вернули «модерн» Средиземноморья на улицы Тель-Авива. Усилиями талантливых архитекторов Ары Шарона, Зеэва Рехтера, Дова Карми, Йосефа Нойфельда, Сэма Баркая и других был построен «белый город», еврейский Тель-Авив, не как отражение Одессы или Варшавы, а как эталон средиземноморского стиля, подходящего для местного климата и воздуха.

Нахалаль. Фото: Википедия

Еще до этих зодчих в Палестине начал работать Рихард Кауфман, приехавший из Германии в 1920 году по приглашению доктора Артура Рупина. Кауфман спроектировал свыше 150 поселений, киббуцев, городков и кварталов. Он более чем кто-либо другой оказал влияние на планировку еврейских поселений в Палестине и на формирование характера местного строительства. Спроектированные им селения, такие как Нахалаль, резко отличались от европейских. Мечтая об «идеальном городе», он черпал вдохновение в архитектуре XV века и в средневековых монастырях, стремясь найти «городское» воплощение своей концепции идеального селения и идеального квартала в стране Израиля.
Кауфман чутко относился к климатическим особенностям. При строительстве школы в киббуце Дгания в 1928 году он использовал традиционный арабский элемент «така» — маленькое круглое окошко под потолком, через которое выходит наружу горячий воздух, скапливающийся между верхней частью окна и потолком. Но это была не точная копия «таки». Архитектор спроектировал узкие окна по всему периметру стен в классных комнатах. Над крышей он соорудил легкий навес, который давал тень, защищая все здание от прямых солнечных лучей. Затем при строительстве жилых домов в Тель-Авиве он устанавливал над окнами навесы и дополнительный бетонный «фартук» над балконами, который бросал постоянную тень на фасад в летние месяцы. Зимой, когда солнце стояло низко над горизонтом, его лучи легко проникали внутрь здания.

Современная строительная методика Кауфмана и других архитекторов 30-х годов заложила основы типично израильской, точнее, тель-авивской архитектуры, которая впервые обрела связь с местным ландшафтом и климатом. В этой новой и ясной концепции отразились и эстетизм Эрец-Исраэль как возрожденной страны, и метафорический образ сионизма, принесшего обновление древнему народу.

Лишь в 60-х годах началась серьезная и более глубокая разработка израильского архитектурного стиля. Особый интерес представляет здание муниципалитета в Бат-Яме, сооруженное по проекту Эльдара Шарона, Цви Хекера и Альфреда Ноймана. В нем отразились главные черты региональной строительной концепции того периода.

Архитекторы поместили здание на краю обширного пространства, похожего на греческую агору – рыночную площадь, где в древности проходили народные манифестации. Остатки таких площадей были обнаружены во многих местах восточной части средиземноморского бассейна. Само здание представляет собой трехэтажную пирамиду, поставленную вверх основанием и таким образом затеняющую саму себя. Ветряные шахты, разработанные по образцам стран Персидского залива, обеспечивают ускоренную вентиляцию воздуха в центральной части здания, где разместились учреждения муниципалитета. В цветовой палитре здания преобладают густые оттенки синего, красного и золотого цветов. Оно покрыто ромбовидными элементами, напоминающими узорную мусульманскую решетку. Конструктивные детали здания изготовлены в стиле позднего Ле Корбюзье и дополнены декоративной («каменной») штукатуркой на бетоне. Эта была смелая попытка вступить в диалог с местной культурой и ее строительной традицией не путем имитации и копирования элементов, вырванных из их функционального и культурного контекста, а путем разработки современного, подлинно «израильского» сооружения.

В 70-х годах наметился возврат к традиции крестоносцев. Возведенные в то время больница «Кармель» в Хайфе (автор Яаков Рехтер), библиотека «Бейт-Ариэла» в Тель-Авиве работы Моте Лупентеллера и Гиоры Гремермана, школа ОРТ в студенческом городке Гиват-Рам Еврейского университета в Иерусалиме (архитекторы Надлер, Надлер и Биксон-Гиль), факультет гуманитарных наук «Рам-Карми» на горе Скопус и многие другие здании несут на себе отпечаток этого архитектурного направления, а также европейской и американской «брутальности», выраженной, в частности, в зодчестве Пола Рудольфа. Все эти строения похожи на крепости; их элементы: замкнутое внутреннее пространство, обилие башенок, срезанные углы, наклонные стены, узкие окна и большие площади открытого бетона – все они дышат мощью и агрессивностью.

Возможно, этот стиль должен был выразить чувство триумфа, охватившее израильтян после Шестидневной войны (1967 г.), и страхи, порожденные войной Судного дня 1973 года. Впрочем, просматривается и попытка архитекторов установить связь с живыми историческими символами страны.

Площадь Сюзан Далаль. Фото: Википедия

Постмодернизм 80-х годов подготовил идеологическую почву для диалога с прошлым и для поиска новых идей в региональной архитектуре. Началось повсеместное проникновение арабо-исламских элементов. Они присутствуют, например, в оформлении тель-авивской площади Сюзан Делаль работы архитектора Шломо Аронсона. Здесь можно увидеть черты, заимствованные из культуры мусульманской Испании, в особенности, города Севильи: маленькие цитрусовые деревья, водные каналы, керамика из синей глазури. Такие же элементы содержатся в дизайне иерусалимского здания «Бет-Шмуэль» (архитектор Моше Сафди), где размещается центр «Хибру юнион колледж».

Стремясь включить в свои работы восточные элементы, большинство зодчих обращается не к местной арабской архитектуре, а к традициям средневекового ислама дальнего Запада, центром которого была Испания.

Здание Верховного суда в Иерусалиме. Фото: Википедия

Серьезная попытка широко использовать традиции местного строительства была предпринята при возведении здания Верховного суда в Иерусалиме, спроектированного Рамом Карми и Адой Карми-Меламид и завершенного в 1992 году. В архитектуре этого здания отразилось все богатство и многообразие строительной палитры, накопленной в Эрец-Исраэль за многие века, включая дворцы Ирода, воздвигнутую греками гробницу Авшалома, замки крестоносцев, православные монастыри и так далее, вплоть до периода британского мандата.

Весь этот поток идей и традиций был упорядочен и воплощен в сложную конструкцию почти барочного типа. Здесь все построено на контрастах: свет и тени, узкие переходы и просторные вестибюли, замкнутые и открытые пространства, голый камень и штукатурка, прямые и закругленные линии, обилие экзистенциальных тем.

Фото: Википедия

Можно ли во всем этом усмотреть формирование «израильского архитектурного стиля»? Пожалуй, да. В последние годы появились явные признаки возникновения собственного национального зодчества. Это направление укрепилось благодаря современному строительству, более восприимчивому к изменениям моды и стилей в окружающем мире, а динамизм ему придает причудливое сочетание различных внутренних тенденций в израильском обществе – экономических, технических, культурных и политических. Еще в 20-е годы нехватка квалифицированной рабочей силы и отсутствие промышленной базы в Эрец-Исраэль побудили строительную отрасль быстро освоить технологию возведения бетонных зданий. Что касается строительства из металлоконструкций, то оно долго не использовалось (если не считать дома «Бейт-Хадар», возведенного в Тель-Авиве в 30-х годах по проекту Карла Рубина). Лишь в последние годы началось широкое освоение и этой технологии.

Страна Израиля строилась ее еврейскими гражданами как европейский форпост во враждебном окружении арабского Востока. Даже теперь, в разгар тесного диалога с местной традицией, Эрец-Исраэль остается ярко выраженной носительницей западных ценностей. Поэтому в области архитектуры израильтяне по-прежнему стоят ближе к европейцам и американцам, чем к восточным странам.

Башни «Азриэли» в Тель-Авиве. Фото: Википедия

Большая часть строящихся в Израиле зданий не привязана к местным условиям, что наглядно проявилось в архитектуре многочисленных торговых центров, построенных здесь за последнее десятилетие. Такой центр больше всего похож на мыльный пузырь мечты и фантазии, искусственно отделенный от остального города, нечто вроде американского анклава, сознательно перенесенного в совершенно иное культурно-климатическое окружение. Здесь создана нарочито искусственная атмосфера: перекусить можно в «Макдональдс», магазины и кафе освещены яркими неживыми огнями, вся обстановка дышит процветанием и безудержным потребительством в полном отрыве от израильской действительности и в вопиющем контрасте с обветшалыми зданиями по ту сторону «рая».

У большинства построенных за последнее время высотных административных зданий фасады и интерьеры тоже заимствованы из другого мира. Но если раньше в архитектуре ощущалось влияние Одессы, то теперь Израиль строится по образцам Манхеттена и Лос-Анджелеса. За массивными стенами из темного стекла скрываются прозрачные лифты, ковровые и гобеленовые покрытия украшают вестибюли; все углы занимает декоративная мебель.

Приятное впечатление производит санаторий страховой компании «Мивтахим», расположенный в Зихрон-Яакове. Автор проекта Яаков Рехтер получил за него премию Израиля. Это здание имеет сложную и умно рассчитанную конструкцию. При его разработке были учтены особенности ландшафта и план территории. Контуры санатория повторяют мягкие линии гор и склонов; из любой его точки открывается великолепный вид на море и долину.

Здание «Пагода» в Тель-Авиве. Фото: Википедия

В последние два десятилетия усилилось стремление к сохранению и реставрации архитектурных памятников. Начисто отвергнуты так называемые «бульдозерные» решения, характерные для 70-х годов, когда ради использования экономического потенциала городских территорий под угрозой сноса оказывались целые районы. Можно вспомнить, например, план ликвидации иерусалимских кварталов Нахлаот и Махане-Иехуда, на месте которых намечалось возвести небоскребы, такие как «Биньян-Клаль» и «Мигдаль ха-Ир» – живые символы этого неосуществленного проекта.

Потребность современного города в скоростных широких магистралях и стремление использовать дорогую землю как можно рентабельней стали главной угрозой недолговечным традициям израильского зодчества.

Зои Север. Бульвар Ротшильда в Тель-Авиве.

Под давлением общественности, желающей сберечь архитектурный облик городов, некоторые муниципалитеты, например, Тель-Авива, предлагают инициаторам строительных проектов более благоприятные условия, если те согласятся вложить часть средств в сохранение исторических зданий. В итоге бульвар Ротшильда оброс 20-25-этажными небоскребами. Хотя они заметно оживили старый центр города, где ощущается острая нехватка площади для деловых контор и учреждений, столь радикальные изменения разрушили прежние интимные пропорции и тонкую гармонию между высотой застройки и шириной улицы, между людьми и габаритами домов.

Ориентация на экономичность породила неожиданные, причудливые картины. Позади старых двух-трехэтажных зданий выросли мощные конструкции из стекла и бетона. Хотя таким образом удалось сохранить многие прежние строения, их поглотил новый городской ландшафт.

И все же само намерение сохранить архитектурные сокровища прошлого вселяет оптимизм. В 1994 году в Тель-Авиве прошла конференция приверженцев архитектурного стиля «Баухауз», которой удалось привлечь внимание общественности к достижениям тель-авивских зодчих 30-х годов.

Фото: Википедия

За последнее время были реставрированы и обновлены многие ценные здания; некоторые из них удалось спасти от неминуемого сноса. В авангарде борцов за сохранение старой архитектуры идут такие энтузиасты, как Ница Смоук, ответственная за охрану зданий в тель-авивском муниципалитете, и иерусалимец Давид Кроянкер, неустанно привлекающий внимание городского начальства к архитектурным проблемам.

Массовое строительство жилья, вызванное, главным образом, заботой об устройстве новых репатриантов из бывшего Советского Союза, с другой стороны, грозит поглотить зеленые пространства и превратить прибрежную равнину в сплошной мегаполис. (Впрочем, эта проблема актуальна и для других стран.) Под строительство отводятся большие участки сельскохозяйственной земли. В районе побережья и на холмах Иудеи возникают целые кварталы домов в три-четыре уровня, увенчанные традиционными красными крышами.

Как и прежде, красные крыши остаются для израильтян символом процветания. Поэтому их так много расплодилось в больших и безликих пригородах. На дорогах увеличились заторы. Экономическое давление привело к передаче сельскохозяйственных земель под строительство жилых кварталов и грозит поставить Израиль в один ряд с самыми перенаселенными странами мира. Могут постепенно исчезнуть свободные территории, и нарушится баланс между застроенными и аграрными зонами.

Исторически обусловленное стремление строить больше и быстрее может превратить нашу маленькую страну в скопление торговых центров, административных комплексов, коттеджей с красными черепичными крышами, кварталов многоэтажных жилых домов с множеством автострад и асфальтированных автомобильных стоянок. И тогда Израиль потеряет те особые черты, которые приобрел благодаря столетнему опыту строительства.

Ран Шхори. Перевод: Нахум Пурер
Журнал «Ариэль», Январь 1996

В качестве иллюстраций использованы фотографии из Википедии.

 

Читайте также:

Хайфский порт – морские ворота страны

Национальная библиотека в Иерусалиме приобрела ценнейшую реликвию

Валеро – имя в сердце Иерусалима