Капли музыки на зеленой лужайке

Культура01 мая 2009 года

«Хора» – новая работа Охада Нагарина и ансамбля «Бат-Шева», премьера которой пройдет 18 и 19 мая в «Театрон Иерушалаим». После этого ансамбль покажет новую работу своего художественного руководителя в Кармиэле, Герцлии, Хайфе, Тель-Авиве, Нетании и Гиватаиме.

Охад Нагарин объясняет (не просто, как и полагается гениальному хореографу, а сложно): «есть в «Хоре» множество намеков на возможное развитие хореографии, множество стартовых точек для дальнейшего движения, которые разбивают привычные клише. Внутренняя логика этой работы предполагают некую последовательность сцен и точек – все в апогее. В кривой, описывающей это движение, снижений нет. Это даже не синусоида – это некий быстрый вектор».

Сказал запутано, на пресс-конференции не особо пояснил в чем дело, но зато журналистам показали отрывки из новой работы – поразительной, легкой, чудесной, брызжущей энергией, не похожей на предыдущие. Впрочем, у Нагарина любая последующая работа не похожа на предыдущую, хотя все они связаны языком движения «гага», придуманного и развитого им вкупе с лексиконом и правилами грамматики «гага».

В «Хоре» участвуют 11 танцовщиков. Это одна из редких работ «Бат-Шевы», которую одновременно репетируют два состава, всего 21 человек (с неизменной примой по имени Рэйчел). 11 танцовщиков все время находятся на сцене – вместе и порознь, каждый в своем индивидуальном пространстве. Ни один не уходит за кулисы – динамический рисунок одиноких силуэтов, скрепленных хореографическим замыслом.

Звукоряд «Хоры» составлен из произведений японского композитора Исау Томита – одного из ведущих в мире музыкантов в области электронной музыки, творчеством которого Охад Нагарин увлекся в 2008 году, использовав его композицию «Болеро» в балете «Проект 5». В «Хоре» звучат обработанные Исау Томита произведения Штрауса, Равеля, Дебюси (не обошлось без «Послеполуденного сна фавна» – намек на Нижинского, историю хореографии и романтической музыки), Мусоргского, Чарлза Айвза – те мелодии, которые принято называть «жемчужинами» музыки, но в продирающей до костей обработке. Известнейшие музыкальные произведения, вывернутые на электронную изнанку.

Обсессивная (иначе стремление Исау разложить на электроны классику не назовешь) музыка Томита исполняется на синтезаторе, который сам композитор считает воплощением новых идей. «Электронная музыка развилась в последние пять десятилетий. Явление первого синтезатора миру было обещанием добавить неведомых ранее оттенков к и так многокрасочному миру музыки. Электрическая добавка к звуку не только расширяет музыкальный словарь, но и рождает новые идеи: звук можно иначе организовать, иначе провести, сделать другую оркестровку, придать новое звучание всему произведению. Представьте себе художника, который не только придумывает картину в новом стиле, но и рисует ее принципиально новыми красками и кистями. Потому одна из идей «Хоры» – взять самые известные музыкальные произведения и показать их совершенно иначе».

Костюмы для «Хоры» – 21 для 21 исполнителя, ткань которых, цвета, крой подобраны с учетом характеров всех танцовщиков, сделаны молодой художницей Анной Миркин, уже работавшей с Нагариным над прошлогодней постановкой Furo, показывавшейся в тель-авивском порту и поставленной при сотрудничестве японской художницы видео-арта Табаимо (Аяко Табата). Сны о Японии не оставляют хореографа как-то признавшегося, что его мечта – переехать на какой-нибудь дальний остров Рюкю. Свет поставил художник Бамби, работающий с Охадом Нагариным уже 19 лет.

Именно Бамби предложил и воплотил гениальную идею – зеленый свет и цвет. Сцена устлана линолеумом травяного цвета, вдоль стен стоят панели такого же оттенка. То ли лужайка, то ли подарочная зеленая коробка, то ли вилок салата, из которого выпадают музыкальные статуэтки.

Работа над «Хорой» отличалась от прежнего шаблона репетиций: Нагарин прорабатывал несколько отрывков отдельно с каждым из танцовщиков «Бат-Шевы» в течение месяца, без музыки, только под биение метронома. Все вместе в студии танцовщики встретились через месяц после индивидуальных занятий. Тогда же начал проявляться в воздухе и саунд-трек – при помощи одного из танцовщиков «Бат-Шевы» Гая Шомрони, музыканта Охада Бишопа и певицы Марины Максимильян-Блюмин, к которой два Охада обратились с просьбой спеть им «русскую» мелодию из дома, из детства. Русская народная песня, напетая Мариной, постепенно привела к музыке Мусоргского в обработке Томита. Но не все так серьезно, как кажется: Мусоргский Мусоргским, а сам балет пронизан юмором и насмешкой. «В этой работе я постарался подчеркнуть силу смеха, юмора, умение смеяться над собой и явную полезность этого занятия. Показал обязанность смеяться над собой для каждого, а также связь между смехом, талантом, страстью и жаром творчества». Постепенно определилась динамика, скорость, а потом уже музыка начала диктовать свои условия и хореография стала изменяться под стать электронному темпу и требованиям, пока не пришло ощущение «это и есть то самое».

А теперь представьте – зеленая салатово-травянистая площадка, просто-таки GreenPeace, юность наступает. То ли лужайка родного кибуца Нагарина в Эмек-Изреэль, то ли психоделическая картинка. Но, наверное, все-таки кибуц, потому как хора – танец израильский, вызывает патриотические ассоциации, а также воспоминания и ностальгию. И вопрос – а кто нынче умеет правильно танцевать хору? Мало кто… Не случайно «Хора» посвящена матери Охада Нагарина – Цофие, к ее 80-летию. Цофия – бывшая балерина, преподавшая движение и композицию, все еще помнит, как танцевать хору, но таких людей все меньше и меньше. А одно из воспоминаний самого хореографа то, что его мать часто играла на фортепиано тот самый «Послеполуденный сон фавна» Дебюсси.

По зелени лужайки двигаются одинокие темные силуэты, каждый в своей капсуле пространства, застывающие каплями музыки. Тени и силуэты на зеленом поле становятся объемными фигурами, призраки постепенно проявляются и обретают плоть, становятся живыми, нервными, любопытствующими, исследующими пространство вокруг. Разбросанные по лужайке фигуры – то мягки и гибки, то походят на деревянных марионеток.

Первоначальная задумка состояла в том, что все 11 танцовщиков в течение часа одновременно повторяют движения одного танца – но каждый немного иначе, со сдвигом во времени и пространстве. Каждый сам по себе в своем уголке сцены. От первой идеи осталось только число – 11. Конечный результат – новый балет, где каждая сцена вытекает из предыдущей, где каждое движение логически оправдано, где невозможно быть вместе и приходится быть одиноким. Чем дальше результат от первоначальной идеи, тем он удачнее. Процесс создания балета – это игровая площадка со своими законами. Юмор, драма, патетика использованы здесь в равной степени. Все составлено из отдельных сцен, отрывков, пространственных кусочков. «Хора» – это аккумуляция образов, сложнотканная виньетка, соединение элементов, света, цвета, «гага». Зеленый цвет придает движению большую четкость, заставляет сосредоточиться на происходящем на сцене и даже выучить наконец-то как правильно танцевать «хору».

Спектакли «Хора» пройдут 18 и 19 мая в «Театрон Иерушалаим» в Иерусалиме, начало в 20.30.

26 мая в 20.30 в «Гейхал ха-тарбут» в Кармиэле.

2 и 3 июня в 21.00 в Герцлии в Центре сценических искусств.
6 июня в «Театрон Хэйфа» в 21.00.

С 8 по 13 июня в тель-авивском балетном Центре Сузан Далаль в 21.00, 12 июня – также и в 14.00.
15 июня в 20.30 в Нетании в «Гейхал ха-тарбут».
18 июня в 20.30 в «Театрон Гиватаим».

Спонсорами этой постановки стали фестиваль Линкольн-Центра в Нью-Йорке и международный фестиваль в Монпелье во Франции, один из наиболее престижных балетных фестивалей мира.

Маша Хинич