Учитель танцев

Культура21 июля 2008 года

Такой банальный заголовок, но иначе и не скажешь: Алексей Ждановский – руководитель танцевально-спортивного клуба в Холоне и Бат-Яме «Топ-данс клаб», тот самый человек, кто ответственен за все танцы в вышедшем на экраны Израиля фильме «Полурусская история». 

О фильме много писали год назад. «Полурусская история» заняла призовые места на нескольких кинофестивалях, в том числе и Московском, актеры и режиссер получили причитающуюся долю аплодисментов. Критики выразили свои «про» и «контра». А вот один человек остался за кадром, хотя без него фильм не состоялся бы вовсе. Недавно «Полурусская история» демонстрировалась по одному из каналов Yes, так что возник повод позвонить Алексею Ждановскому – хореографу, поставившему ВСЕ танцы в этом фильме, обучившего танцевать ВСЕХ снимавшихся в «Полурусской истории» детей и взрослых, занимавшегося с исполнителями ВСЕХ главных ролей: Ави Кушниром, Кириллом Сафоновым, Владимиром Воловым и Евгенией Додиной, гипс со сломанной ноги которой сняли незадолго до съемок.

- Что бы там ни было: проблемы репатриантов, отцов и детей, сабров (уроженцы страны) и вновь прибывших – этот фильм, прежде всего, о танцах, но о любительских танцах. Как вы, профессионал, попали на съемки?
- Очень просто. Мир тесен, а в Израиле еще и очень мал. Фильм делали о любителях, но хореографа искали профессионального. Меня нашли через театр «Гешер». Помощник режиссера позвонила в театр и спросила, кого из хореографов бальных танцев ей могут порекомендовать. Ей дали мой телефон, и так все началось.

- Началось с телефонного звонка, а чем закончилось?
- Безумным количеством работы, помногу часов каждый день, но работы очень интересной. Нагрузка была колоссальной. Передо мной стояла задача научить за пару месяцев танцевать людей, прежде не имевших к этому никакого отношения, да и к тому же одновременно людей взрослых и детей. Надо сказать, что учить детей было гораздо легче. У детей, отобранных для съемок в этом фильме, была куда более высокая мотивация, чем у тех детей, которых за руку приводят ко мне в студию их родители. Обычно родители хотят, чтобы их дети учили бальные танцы. На съемках этого хотели сами дети- актеры. Для того, чтобы научить танцам – как и музыке, как чему угодно – нужно время и практика, а мне приходилось изобретать ускоренные методы и поначалу пробовать их на себе.

- Желание актеров совпало с вашим опытом и знаниями – чего больше хотеть?
- Теоретически это все замечательно, но у меня было всего два месяца, и к тому же часть детей, пришедших на съемки, до этого учились в различных кружках по всему Израилю: у них была разная степень подготовки, разные стили – все это необходимо было нивелировать.

- Так вы занимались с отчасти подготовленными танцорами?
- Парадоксально, но с ними мне было сложнее: я не учил, а переучивал. Но надо отдать должное режиссеру, он объездил всю страну и нашел очень талантливых детей. Было с кем заниматься.

- Сюжет фильма строился вокруг танца, а вокруг чего вы строили свою работу?
- Вокруг таланта. И это было непросто: я работал не только с очень талантливыми актерами, но и с крайне амбициозными людьми, причем дети были куда амбициознее взрослых. Возникали непростые ситуации, иногда из-за русского языка – дети, родившиеся в Израиле в русскоязычных семьях, по-иному воспринимают язык, не чувствуют некоторых нюансов, а я вел часть занятий на русском. Но желание танцевать было столь сильно, что, в конце концов, все конфликты между участниками съемочной группы были преодолены. В результате мы все подружились и много чего успели сделать.

- Вы единолично поставили все танцы «Полурусской истории»: сальсу, вальс, румбу.
- Все эти постановки небольшие, но их так много и они так часто включались в канву фильма, что в результате создалось впечатление именно танцевальной ленты.

- Были ли неожиданности на съемках?
- И да, и нет. У меня было ощущение, что мы играем в лото или в мозаику. Я не понимал, как из разрозненных танцевальных номеров и балетных эпизодов сложится цельный фильм, но ведь получилось и неплохо. В финале фильма есть сцена: Евгения Додина подходит ко мне и приглашает на тур вальса. А я исполнял (неожиданно для себя) роль судьи балетного конкурса. Эта выглядящая столь органично и продуманно финальная сцена возникла практически на ходу: я танцую вальс с Евгенией Додиной и в танце подхватываю на руки девочку, оставшуюся без партнера. Для меня стало неожиданностью то, как лихо у нас это получилось.

- А кто еще вам запомнился по съемкам?
- Ави Кушнир. Я немало потаскал его на себе, обучая танцам, а он довольно плотный человек. Кушнир звонил мне после премьеры, благодарил.

- Одновременно с работой в кино, вы продолжали работать в театре, в школе актерской игры Софы Москович в Тель-Авиве.
- Я работаю там уже пятый год, до этого преподавал бальные танцы в актерской школе «Бейт-Цви». Студенты у Софы в основном люди взрослые, их мотивация очень высока. Актер должен уметь петь и танцевать в любой ситуации, хоть верхом на коне, хоть под конем. Мой курс бальных танцев длится два года. Все, как положено: студенты приходят в бальных туфлях, в смокингах и вечерних платьях. Но главное то, что они учатся управлять своим телом, что так необходимо на сцене.

- Бальные танцы для вас искусство или спорт?
- Традиционные бальные танцы уже довольно давно трансформировались в спортивно-состязательную область. Есть спортсмены, но есть и чистые танцоры. Есть методики для подготовки к соревнованиям и одновременно есть люди, продолжающие танцевать для себя: два параллельных мира на одной площадке. В нашем клубе мы уже 10 лет проводим один из самых рейтинговых турниров в Израиле – кубок Израиля по латиноамериканским танцам под эгидой всеизраильского клуба спортивного танца, его победители выезжают на международные чемпионаты мира и кубки мира.

- Что такое латиноамериканские танцы?
- Их миллионы видов, не только ча-ча-ча. Есть два основных стиля – европейский, куда включено и танго, хотя оно пришло из Аргентины, но построение танца ближе к европейским медленным вальсам и фокстротам, и группа латиноамериканских танцев, которые вобрали в себя кубинскую румбу, бразильскую самбу, американский рок-н-ролл (джайв), ча-ча-ча и пасадобль.
Есть разница между чопорным салонным и энергичным танцем. Группы танго и, скажем, румбы, между собой не соревнуются – настолько различна эстетика этих танцев.

Алексей Ждановский 10 лет занимался в России спортивной гимнастикой в Таганроге на Азовском море, но в Израиль приехал из Донецка, где руководил клубом спортивных танцев. Когда ему было 14 лет, и он еще занимался гимнастикой, то подружился с девочкой, которая привела его в танцевальную группу. И пригрозила поссориться, если он не начнет танцевать – точно, как в фильме «Полурусская история». Девочка поставила ультиматум 14-летнему Алеше, а в 20 лет он уже сам начал преподавать танцы. Так что преподавательская деятельность Ждановского началась с практики, потом уже он учился в Ленинградском институте культуры и в Московском народном университете. В Израиль Алексей Ждановский приехал в 1993 году и сразу начал заниматься танцами, сначала в крохотном клубе в Бат-Яме, а потом уже все пошло-поехало, затанцевало. Сейчас у Ждановского в клубе – 250 учеников в возрасте от шести до шестидесяти. Так что танцуют все, и не только в кино.

Маша Хинич