Ученый, музыкант и писатель Мел Розенберг ждет пенсию, чтобы начать новую жизнь

Культура09 августа 2008 года

Я жду не дождусь пенсии, это будет началом новой жизни, я, наконец, займусь только тем, о чем мечтал с юности – буду играть на саксофоне и писать книги для детей», – так говорит Мел Розенберг-профессор Тель-авивского университета, микробиолог мировой величины, автор более 100 статей, рефератов, научных и детских книг, филантроп, саксофонист и джазовый вокалист.

Ученый-исследователь, он к тому же автор (сайты доктора Мела Розенберга: www.tau.ac.il/~melros; www.smellwell.com; http://melrosenberg.blogspot.com) десятка мировых патентов, разработок, рецептов, специалист по запахам и халитозу (неприятный запах изо рта), изобретатель полоскания для рта, средств от кариеса, деодоранта для обуви и шампуня от вшей.

Что-то из изобретенного им продается только в Англии, что-то в Японии. Всего он сам уже и не помнит, будучи крайне занятым, одновременно очень рассеянным, и при всем этом бодрым и приветливым. И еще и еще… Список его открытий и разработок длинен, и к тому он организовал джаз-бэнд, поет, сочиняет музыку и пишет сказки для детей.
Розенбергу 55 лет. В Израиль он приехал из Канады, когда ему было 18, сразу после окончания гимназии, и те летние каникулы растянулись надолго. Приехал просто так – проветриться, ощутить связь с этой землей, и, как это часто случается, задержался. Год прожил в кибуце, поступил в Еврейский университет в Иерусалиме, затем перевелся в Тель-авивский. После окончания учебы решил остаться в Израиле навсегда и, чтобы полностью почувствовать себя гражданином страны, пошел в армию. Ну а дальше, как у многих: семья, работа, карьера, хобби. Но амплитуда жизни Розенберга куда круче средней.

- Когда и где вы успели выучить русский язык?

- Очень давно, еще в юности. Я родился в Виннипеге, вырос в Оттаве. В гимназии из иностранных языков мы учили испанский и латинский, и неожиданно нам предложили учить в качестве дополнительного предмета еще и русский язык. В конце 1960-х годов это было сродни предложению выучить суахили или китайский. Тогда я и не думал, что он мне пригодится, и я буду на нем разговаривать. Не думая о практичности, русский я учил просто так и даже начал читать Лермонтова и Чехова. А заговорил на нем в 1970-е годы в Израиле, когда встретил здесь репатриантов из России. Сейчас я говорю на нем гораздо больше, изредка вставляю шутки по-русски на своих лекциях в университете – студенты радуются, ну и, конечно, болтаю с кассиршами в нашем супермаркете.

- Я слышала, вы способствовали тому, чтобы было с кем говорить по-русски в Израиле.

- В юности ходил на демонстрации к советскому консульству в Оттаве с плакатами «Отпусти народ мой». Было страшно и холодно.

- На каком языке вы пишете свои книги? Я имею в виду сказки для детей, а не научные публикации, которых сотни.
- Пишу на иврите, сам перевожу на английский. На русский мою первую детскую книжку перевела моя студентка, есть переводы на французский и арабский. Я написал уже шесть книг для детей: сказки о медицине, истории о зубных щетках, бактериях и драконе, которой выдыхал огонь и любил мороженое. "Bacteria Galore by Sunday at Four",самая первая книга для детей, вышла сначала на иврите, а потом на арабском и английском в 1996 году. По этой книге сделали фильм в школе зубных врачей при Тель-авивском университете.

- Отрывки из ваших детских книг используются на выставках в Музее науки в Иерусалиме. Ваши детские книги связаны с областью вашей научной деятельности?
- Все взаимосвязано. Мне интересно написать книгу так, чтобы дети ее читали и, благодаря ей, чистили зубы. Одна из областей моих интересов – Интернет, так что я разместил все книги в виде игры на моем сайте.

- Для чего?

- Печатные книги стоят дорого, не все могут позволить себе их купить, а я хочу, чтобы дети читали, а мои книги могли прочесть бесплатно. Мы сканировали каждую страницу с рисунками Омри Ротема и Тали Нив-Долински из уже существующих печатных изданий и выложили их в Интернет (http://www.meltells.com/). Пока что по-английски и по-французски. Со временем – когда выйду на пенсию – сделаю этот сайт на всех языках. Пусть читают на здоровье.

- Вы мечтаете о пенсии, находясь на вершине своей научной карьеры?
- В прошлом году я объявил в университете, что ухожу, но меня уговорили остаться еще на два года. Я считаю, что уже достиг многого в науке и пора уходить, освобождать место молодым. Думаю, что для ученого наиболее плодотворен возраст от 30 до 50 лет, по крайней мере, на моем опыте, хотя знаю о многих исключениях, в том числе и в своей области. Но я достаточно сделал в микробиологии и хочу заняться тем, о чем мечтал всегда.

- Игрой на саксофоне? Я слышал вашу игру на одном из концертов в Тель-Авиве.

- Да, саксофоном, музыкой, вокалом и книгами. Буду продолжать писать для детей. Я мечтал заняться этим в молодости, после университета, где изучал химию.

После окончания учебы мы вместе с женой (Шуламит Сапир-Нево выпустила несколько сборников поэзии и книгу для детей -М.Х.) обегали все издательства и быстро поняли, что на жизнь лучше зарабатывать не писательским трудом, а другим способом. Для свободного творчества надо иметь твердый доход. Так что Шуламит сейчас консультирует крупные компании в области организации производства, а я стал ученым-микробиологом и преподаю в школе зубных врачей при Тель-авивском университете, но хочу продолжать писать книги для детей.

-О том, как полезно чистить зубы?

- Не только – вообще о медицине в популярной сказочной форме.

- А когда началось увлечение музыкой? Ведь на саксофоне вы играете только в возрасте 42 лет.

- Я, как любой еврейский ребенок, в детстве играл на фортепьяно, а когда учился в Иерусалиме, подрабатывал в качестве концертмейстера в балетных школах, бренчал на пианино на уроках балета. Но меня довольно быстро уволили: мне было скучно играть одно и то же, и я начал добавлять в строгую классику джазовые ритмы, так что меня выгнали с напутствием учить джаз. Потом я надолго забросил занятия музыкой, хотя у меня многие годы лежал саксофон моего близкого друга, убитого в возрасте 21 года в стычке с арабами. Сразу после похорон его родители отдали мне его саксофон, который мы вместе покупали за шесть недель до его гибели. Его звали Габи Бен-Арци (Фридлендер), он был блестящим молодым человеком, авиационным штурманом. Только через 20 с лишним лет я осмелился взять в руки его саксофон. А произошло это после того, как на какой-то вечеринке, где были музыканты, я просто подошел к саксофонисту и попросил его дать мне попробовать сыграть – и у меня получилось! Назавтра же я позвонил в Канаду своему другу – ученому и саксофонисту – и спросил, не слишком ли я стар, мне 42 года, чтобы начинать играть джаз? И он в качестве ответа прислал мне новый саксофон – так что выбора уже не было, я начал учиться музыке заново.

Когда я был студентом, то писал стихи и пытался переложить их на музыку, но то было время расцвета "Каверет". И их стихи были намного лучше, так что я ушел от песен в химию. Сейчас же я говорю своим студентам-медикам: "Если вы не можете представить свою жизнь без музыки, то становитесь музыкантами, но если можете – то все-таки лучше зубными врачами, чтобы было на что жить. Многие музыканты вынуждены идти на любые условия, чтобы заработать. А я, хорошо зарабатывая, чувствую себя в музыке свободным. Мы вместе со студентами моей лаборатории основали состав "Dental Jazz". Мне не стыдно было начать выступать в кафетерии факультета – так что я купил на свои деньги фортепьяно и поставил его там. А когда понял, что хочу петь, стал летать в Лондон на уроки постановки голоса к одному знаменитому педагогу. Я могу себе это позволить, да и вообще слетать погулять в Лондон – это приятно. К тому же я люблю ходить там по закоулкам и выискивать в лавках старые духи с настоящими ароматами.
В отличие от других музыкантов я не стеснялся выступать в тель-авивских кафе, – но со временем мне надоели указания хозяев – играй тише, играй громче, не мешай жевать или наоборот, заглушай звон тарелок. Так что я решил более основательно заняться концертной деятельностью.

Вот закончу нынешнюю карьеру и начну новую. Пусть молодые приходят и работают в науке, а я буду играть на саксофоне и давать курсы творческого мышления, я уже провел подобный семинар в колледже Афека, и он был крайне удачным. У меня множество новых идей, меня все больше и больше занимает Интернет, пусть уже следующее поколение двигает вперед микробиологию.

- А где вы сейчас выступаете?
- Каждое воскресенье по тель-авивским клубам и кафе со своим постоянным трио – Орен Саги на контрабасе и Тамир Миллер на фортепьяно.
Последнее время я увлекаюсь цыганским джазом. На меня повлиял великий гитарист Джанго Рейнхардт – так что выступаю с джаз-бэндом "Эхо" (HED Big Band), который состоит из русскоязычных музыкантов. Выступал со своим квартетом на фестивале "Авив" прошлой весной в Ришон ле-Ционе, играю на джазовых утренних концертах в торговых центрах, в джазовом клубе "Шаблуль"("Улитка") в тель-авивском порту, играл на 80-летие Шимона Переса, выступал с Исраэлем Гурионом в «Театрон Гиватаим» на «Фестивале рассказчиков».

- А как вы решились еще и запеть на сцене?
- Из упрямства. Моя сводная сестра Нета читает будущее людей по эквадорским камням. Я никогда этим не увлекался, но вот решил спросить у ее камней, буду ли петь джаз со сцены. Камни ответили, что нет, и я тут же решил доказать обратное. Ведь я уже брал уроки вокала – и в Лондоне и в Израиле. Обратился к продюсеру, и он пообещал организовать мне концерт, если я сам куплю 100 билетов. Это было несколько лет назад, и мои родители в качестве подарка к моему дню рождения скупили 100 билетов и раздали нашим друзьям. На концерт прилетели мои друзья из Бостона и Торонто и подарили мне шляпу а-ля Синатра. Я считаю, что она принесла мне счастье, выступление прошло удачно, и теперь я выхожу на сцену в ней. Так что теперь днем я – микробиолог в школе медицины при Тель-авивском университете, а вечерами играю на саксофоне и пою джаз и рок-н-ролл со своим составом.

- Ваш новый диск называется "Твой аромат" ("Aroma of you") – романтический джаз 1940-х годов. Вы записали его с трио Шая Залмана – одним из лучших израильских джазовых ударников. Название случайное или из области научных?

- Диск посвящен джазовому пианисту Рику Бирману, моему другу, умершему от остановки сердца во время концерта в тель-авивском кафе два года назад. Бирман был трагической фигурой этого города. На диске – 15 композиций, 13 джазовых стандартов и 2 песни, которые я сам написал.
Можно, конечно, сказать, что «Аромат» – это аромат кофе в тель-авивских кафе или сам особый аромат, атмосфера тель-авивских кафе, тем более, что первую композицию этого диска мы сыграли в кафе «Арома» – но это уже случайное совпадение. Но на деле все взаимосвязано, так что я назвал диск так, чтобы подчеркнуть область моих научных интересов.

- Аромат, летучий как музыка?

- В науке – нет, я изучаю ароматы стойкие и борюсь с ними.

- Я знаю, что вы дважды встречались с Леонардом Коэном.

- Ну, это громко сказано. Я дважды его видел, хотя в Оттаве мы жили по соседству. Первый раз в 1972 году, вместе с другими юношами я пел для него "Хевену шолом алейхем" в Иерусалиме, а потом через много лет беседовал с ним на приеме в его честь, устроенном канадским посольством в Тель-Авиве. Мы говорили с ним о музыке и о притягательности сцены. Тот разговор во многом мне помог.

- Как вы все успеваете? Вы сами подчеркиваете, что человек вы – рассеянный.
- Мне помогает семья и друзья. Все знают, что я теряю телефоны, могу забыть о встрече или не найти номер в гостинице. Но я к этому уже привык и отношусь к нелепым ситуациям с юмором.

- Почему вы решили, вновь занявшись музыкой, играть не классику, а джаз?
- Классика ограничивает. Она – великолепна, но вы должны строго следовать идее композитора. А джаз дает простор для творчества, джаз может увести вас куда угодно. Конечно, есть свои правила, законы жанра, но интерпретировать эту музыку каждый может в своем стиле.