Возвращенцы

Общество21 августа 2008 года

Каждый, кто репатриировался из бывшего Союза в начале 1990-х, наверняка вспомнит одну – две истории о том, как он провожал своих родных или друзей, вернувшихся назад, в Россию, или подавшихся из Израиля в Канаду, Америку, Европу 

В 2003-м, за неделю до начала второй иракской войны, я прощалась с друзьями, которые, прожив в Израиле 13 лет, возвращались в Москву.

(c) stockxhng

(c) stockxhng

И вдруг — невероятно! — на фоне экономического кризиса, иранской угрозы и политической нестабильности в стране они снова вернулись сюда, и, похоже, надолго. Во всяком случае, машина и новая мебель уже куплены — обустройство на новом (старом) месте идет полным ходом.

— Мы вернулись в Москву в начале 2003-го, когда все ждали, что Саддам Хусейн обрушит на Израиль химическое и биологическое оружие, что в итоге оказалось американской выдумкой: ничего такого в Ираке потом не обнаружили, сколько ни искали, — с усмешкой говорит Семен. — Но народ тогда в Израиле нервничал, закупал воду, пленку и прочее. Что же касается нас, то мы уехали не от иракской угрозы. Просто в Израиле тогда было достаточно паршиво в экономическом отношении. Не то чтобы мы бедствовали, просто наши потребности росли гораздо быстрее, чем доходы. Естественно, появились мысли вернуться в Москву, рвануть в Европу. В итоге все же поехали в Москву. И хорошо. Потому что окажись мы тогда в Европе, наверняка там бы и застряли.

Приехав в Москву, мы (коренные москвичи не в первом поколении) как-то сразу влились в тамошнюю культурную и бизнес-жизнь. Наши школьные и институтские друзья никуда не делись, а поскольку мы ни у кого ничего не просили, к нам все неплохо отнеслись: кто-то помог где надо, а кто-то не помешал там, где мог бы помешать… При том что мы уехали отсюда ни с чем, мы сумели неплохо раскрутиться всего за пять лет и выстроили безо всяких ссуд большой дом в престижном и охраняемом подмосковном поселке.

Помню, как в первые месяцы после приезда мы гуляли по Большой Никитской, испытывая странное ощущение, что денег нет и… плевать, — продолжает Семен. — Когда такое случается в Израиле, ты живешь в напряжении: вот сейчас позвонят из банка и начнут орать: «У чеков нет покрытия! По ссуде задолженность! Мы перекроем вам счет!» Конец месяца у владельцев собственного бизнеса здесь всегда достаточно нервный… А в Москве все это вдруг исчезло: пока речь не идет о приличных суммах, никто на вас давить не будет. И еще там все приспособлено для того, чтобы люди могли прожить и на большие, и на маленькие деньги: есть магазины для очень богатых и очень бедных — причем нередко продается одно и то же, только за разную сумму. Мы достаточно быстро определились и с работой, и с жильем. Олигархами, правда, не стали, но зарабатывали по тамошним меркам очень неплохо. В общем, жизнь у нас в Москве была очень хорошая. Но когда разразился мировой экономический кризис, будь он неладен, то в Москве обвал произошел сразу — буквально за несколько дней. И сразу появилось ощущение, что дела обстоят гораздо хуже, чем в 1991-1992-м, ведь тогда хозяйство еще не было развалено так, как сейчас…

Если проанализировать ситуацию, то все процветание России последних семи-восьми лет обуславливалось нефтяными ценами, и вдруг они троекратно упали во всем мире в течение нескольких недель. И здесь, в Москве, это сразу ощутили: было понятно, что все это будет нарастать… У нас моментально пропало чувство уверенности. И не только у нас, иностранцев, живущих в России, но и у тех, кто никогда ее не покидал и, казалось бы, уже ко всему привыкших. Люди понимают, что сейчас их ждут испытания куда более серьезные, чем раньше. Нам-то проще: есть куда вернуться…

Вообще-то я до сих пор не могу для себя определить, где было наше настоящее возвращение: отъезд в Москву в 2003-м или нынешний приезд в Израиль.

Примерно та же ситуация, как если бы у тебя был дом и дача: и тут все свое, и там все свое… Так что никаких ощущений повторной эмиграции, — делает паузу, закуривает. — Кстати, это свойственно очень многим израильтянам: они могут жить и работать годами за границей, возвращаться сюда, снова уезжать и при этом везде хорошо себя чувствовать. Когда у тебя есть право выбора и свобода передвижения, это делает жизнь более интересной и насыщенной.

На сей раз мы определились довольно быстро: мы — граждане Израиля, и у нас есть право на работу, которое не надо ни у кого выпрашивать, как это происходит с иностранцами в Европе. Кроме того, после продажи дома под Москвой появились деньги, чтобы начать что-то новое здесь, в Израиле. Я приступил к работе уже на третий день.

— А как же с чувством уверенности? Здесь ведь тоже кризис…

— Я много лет занимаюсь недвижимостью и слежу за тем, что происходит в этой сфере. Сейчас, когда цены на недвижимость падают во всем мире, в Израиле они продолжают расти. Чем это объяснить? Израильским оптимизмом (в конце концов, эта страна пережила столько войн, терактов, политических и экономических кризисов… Одним кризисом больше, одним меньше — подумаешь!)? Или тем, что в свое время здесь нашлись умные евреи, которые выстроили независимую финансовую систему в стране (банкам запрещено инвестировать за границу, равно как и брать там кредиты)? И когда финансовые пирамиды в мире содрогнулись и начали рушиться, в Израиле ощутили только слабые толчки, и кризис коснулся в основном экспорта и сферы услуг. В финансовом секторе крупного обвала не произошло: Израиль по-прежнему островок безопасности в бурном море, впрочем, как и Швеция, в которой действуют похожие законы. Так что еврейское государство спокойно дождется выхода мировой экономики из кризиса, а потом Америка и другие страны снова начнут закупать у Израиля высокие технологии, и все будет хорошо.

— Как тебе Израиль после почти семилетнего отсутствия?

— Мне понравилось, как изменились города с точки зрения архитектуры и благоустройства. Появились новые парки, много красивой современной застройки. И что еще интересно: многие из тех, кто нас когда-то учил, как надо жить, теперь у нас работают. Впрочем, и мы в свое время многому у них научились. Ну и израильский сервис все-таки по-прежнему смотрится очень выигрышно на фоне российского, более человеческий, что ли…

— Тебе известны другие «возвращенцы», попытавшие счастья в стране исхода и приехавшие сюда, как и вы, по второму кругу?

— Я слышал о том, что многие покидают Россию. Те, у кого есть возможность получить «блукард» (что-то вроде американской «гринкард», только лучше), едут в Европу. Но есть немало и таких, кто возвращается в Израиль.

Шели ШРАЙМАН, "Вести", приложение "Окна", 20-21 августа